В армии с 1932 г., признан ветераном в 2005 г.

Читая лозунги типа «Никто не забыт», удивляюсь кощунству и неприкрытой лжи, которая стала правилом в выступлениях политиков, чиновников и даже ветеранов. Они так часто повторяют эти слова, будто пытаются заставить нас забыть их истинное значение.

Можно ли говорить о том, что «никто не забыт», если мы до сих пор не удосужились реабилитировать сотни тысяч защитников Отечества, безвинно осужденных в годы и после войны по надуманным клеветническим обвинениям. Если мы даже не обеспечили пенсиями всех хотя бы живых ветеранов войны!!! Лишены они и государственных пособий, и доброго имени лишь за то, что умудрились уцелеть во вражеском плену.

Примеров тому только в Татарстане - сотни. Один из них - судьба Сагидуллы Ха­сановича НАБИУЛЛИНА из с. Баланны Муслюмовского района, который в августе 2009 г. отметил свое 99-летие. Прошёл все ужасы фашистского плена, унижения советского фильтрационного лагеря, издевательства следователей НКВД и сотрудников районного военкомата. И назло всем им выжил!

Выплачивать ему пенсию ветерана Муслюмовский военком отказывался на том основании, что у старика не сохранились документы о службе и пребывании в плену. Послать же запрос в архив по настоятельной просьбе родственников ветерана и после вмешательства автора этих строк военком удосужился лишь... 22 апреля 2005 г.! Десять лет спустя после принятия соответствующего российского Закона ветерану начали, наконец, выдавать достойную пенсию.

При этом руководство Муслюмовского РВК совершенно игнорировало документальные доказательства о службе в армии и пребывании в немецком плену, которые хранятся в личном деле Набиуллина № 21378 в Национальном архиве РТ. Там зафиксировано: с февраля 1932 г. служил в Иркутском полку МВД, с 1939 г. принимал участие в боевых действиях в Финляндии. Едва добрался до дома, в 1941 г. вновь призван на фронт. 10 сентября 1941 г. на Калинин­ском фронте в окружении попал в плен. Находился в лагерях для военнопленных на территории Прибалтики и Германии. Есть показания свидетелей, в том числе судебного исполнителя Воро­шиловского района И.Авзалова, бывшего в плену вместе с Набиуллиным. Он признал, что Сагидулла не просто достойно держался в плену, но и помог ему с товарищами бежать.

Единственной причиной подозрений на Набиуллина было свидетельство о том, что среди предателей был его однофамилец Бадыг. Спасла Сагидуллу от ложных обвинений только случайность: в ходе следствия выяснилось, что полицай был безруким.

Семья Сагидуллы Хасановича не раз предоставляла все необходимые копии документов. В ответ - настоящий саботаж и грубость. Нарушен главный принцип президентского Указа по отношению к ветерану. Видимо, Муслюмов­ский военком надеялся, что не станет человека, не останется и проблемы.

А она будет немым укором висеть над подобными госчиновниками даже после смерти всех ветеранов. Речь идет не столько о материальной стороне дела, сколько о моральном принципе. Признать ветеранами всех бывших военнопленных, не запятнавших своей чести сотрудничеством с врагом - обязанность каждого государственного служащего. Это Закон, тем более для военного комиссара.

И ветеранам, и их родственникам важно получить не пенсии, которые они между собой называют «гpoбовыми», а честное имя. Вместо справки об амнистии они должны иметь удостоверение участника войны и заслуженные награды. В противном случае - грош цена указам и директивам государства, которое способно выбросить на ветер миллиарды рублей в виде салютов и мемориалов, но так и не вернуть конкретные долги своим защитникам.

Письмо одной из дочерей:

«Я, Набиуллина Сайда Сагидулловна, дочь ветерана войны С.Х. Набиуллина. Он в 8 лет остался круглым сиротой. Росли они 2 брата и 2 сестры. Старшей было 12 и она их воспитала. В 1928 г. отец работал в Москве. Из Москвы его забрали в армию. Участвовал в финской войне. Не успел он приехать домой в 1941 г., его снова забрали на фронт.