Мемориал Великой Отечественной Войны

22 июня – День Памяти и скорби

О чем рассказывают архивы Музея-мемориала
Великой Отечественной войны в Казанском Кремле.

«Он обладал глубокой мудростью и чуждой всякой панике логикой. Сталин был непревзойденным мастером находить в трудные минуты выходы из самого безвыходного положения. В самые трагические моменты, как и в дни торжеств, Сталин был одинаково сдержан, никогда не поддавался иллюзиям.»
(У.Черчилль. Речь в Палате лордов 21 декабря 1959 г.).

«Необходимо срочно отмобилизовать несколько армий за счет войск внутренних округов и на всякий случай в начале мая (1941 г.) передвинуть их на территорию Прибалтики, Белоруссии и Украины.»
(Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления.)

«Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешен. Такая война могла бы означать только конец Германии».
(А.Гитлер. Майн кампф, ч. 2, гл. XIV).

В день Памяти и скорби мы вспоминаем о тех, кто стал жертвой жестоких испытаний, обрушившихся на нашу страну в годы Второй Мировой войны. До сих пор ни один ученый не может назвать истинную цену той Победы, которую наш народ одержал в 1945 году. Мы так и не знаем до конца, сколько жизней загублено фашистами на оккупированной территории, сколько наших соотечественников пало на полях сражений, умерло от голода и болезней, от бомбежек и непосильного труда в прифронтовых и тыловых областях. Цифры эти долгое время скрывались, приуменьшались. Будто от занижения потерь легче.

Есть в истории Великой Отечественной войны до сих пор немало «белых пятен», мифов, которые компрометируют военное поколение, руководство нашей страны в глазах потомков. Среди таких великих тайн-мифов – советская международная и внутренняя политика в предвоенные годы, осуществление стратегического плана обороны СССР, трагические события начала Великой Отечественной. До сих пор воспринимается как должное официальное мнение, что СССР не был готов к войне, что Сталин «оттягивал начало войны», но почему-то приказал разрушить стратегический рубеж обороны на старой границе и выдвинуть войска в соприкосновение с противником. Что у нас была неопытная армия и устаревшее вооружение. Нас подводят к мысли, что Гитлер, начав осуществление своего плана «Барбаросса», практически «сломал веру» советского руководства в договор о ненападении, «вероломно» стал вдруг нашим врагом именно 22 июня 1941 г.

Так ли все было элементарно-недальновидно, как пытались послевоенные годы представить официальные, финансируемые властью историки? Есть ли другие ответы на самый мучительный вопрос: ПОЧЕМУ гитлеровцы ТАК БЫСТРО дошли до Москвы? Что это: результат просчетов или преступной бездеятельности? А, может быть, предательства или гегемонизма, как пытаются представить некоторые новые летописцы?

Посмотрим, какие ответы можно найти в документах и мемуарах, хранящихся в Музее-мемориале Великой Отечественной войны, что находится в Казанском кремле.

Тегеран 1941-го – прообраз Кабула 1978-го?

Эта страница истории Второй Мировой войны замалчивалась. И понятно почему. Факт того, что советские войска вместо отражения удара фашистов летом 1941 года сами оккупировали соседнее государство Иран - не укладывался в русло официальной истории. Вот как излагаются события в “Истории Второй Мировой войны”, изданной Министерством обороны СССР в 1975 г.:

“…Особенно опасной была обстановка в Иране. Летом 1941 г. страна была бук­вально наводнена тайными агентами Германии. Реакционные круги Ирана … решили, что настал благоприятный мо­мент для присоединения к фашистскому блоку. Они предлагали Реза-шаху Пехлеви повести иранских солдат на Кавказ навстречу немец­ким войскам, и готовились к встрече “германской победоносной армии”… Стремясь превратить Иран в антисоветский плацдарм, гитлеровские агенты создавали в его городах фашистские органи­зации и военизированные отряды. В июле-августе 1941 г. в Иран засланы сотни переодетых в гражданскую одежду немецких офицеров. Здесь появился даже руководитель германской военной разведки адмирал В. Канарис.

В пограничных с СССР районах Ирана гитлеровцы устраи­вали склады оружия и взрывчатки; формировались диверсионные и тер­рористические группы для переброски в районы бакинских нефтепромыслов и Туркменистана.

...Советское правительство стремилось дипломатическими средствами предотвратить вовлечение Ирана в фашистский блок… 25 августа 1941 г. Совет­ское правительство направило правительству Ирана очередную ноту о том, что деятельность германской агентуры на терри­тории Ирана приняла угрожающий характер. “Это требует от Советского правительства немедленного проведения в жизнь мероприятий, которые оно не только вправе, но и обязано при­нять в целях самозащиты, в точном соответствии со статьей 6 Договора 1921 г.”.

Для устранения опасности, угрожав­шей национальным интересам как иранского, так и Советского государ­ства, правительство СССР 26 августа 1941 г. ввело свои войска в север­ные районы Ирана. 8 сентября 1941 г. в Тегеране подписано соглашение, положившее начало англо-советско-иранскому сотрудничеству. Иран­ское правительство обязалось выслать германские, итальянские, румын­ские и венгерские миссии; содействовать транспортировке через иранскую территорию военных грузов союзников по шоссейным, железнодорожным и воздушным путям… Реза-шах продолжал прогитлеровскую политику. Его позиция вынудила правитель­ства СССР и Англии дать приказ о дальнейшем продвижении войск в глубь территории Ирана. По инициативе Великобритании английские и советские войска в начале сентября 1941 г. вошли в иранскую столицу Тегеран. 16 сентября Реза-шах отрекся от престола в пользу своего сына Мохаммеда…»

(История Второй Мировой войны 1939-1945. Т.4, М.1975, с.185-186.)

Если верить официальной версии, советские войска перешли границу Ирана только после официальной ноты 25 августа 1941 г. И принимали участие в этой операции пять общевойсковых армий РККА: 44-я, 45-я, 46-я, 47-я армии Закавказского фронта (генерал-лейтенант Д. Козлов) и 53-я армия (генерал-майор С. Трофименко). Разрабатывал операцию вторжения командующий Закавказским военным округом генерал-майор Ф. Толбухин. Все её подробности каждый может прочесть в текстах Директивы Ставки ВГК № 001196 “Командующему войсками Среднеазиатского военного округа о формировании и вводе в Иран 53-й отдельной армии” (ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. По. Л. 10-13) и Директивы Ставки ВГК № 001197 “Командующему войсками Закавказского военного округа о развертывании Закавказского фронта и вводе двух армий в Иран” (ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 110. Л. 7-9), подписанных 23 августа 1941 г. и уже опубликованных в Интернете.

Суть операции в следующем: каждая из трех армий должна была пройти самостоятельно от прикаспия к Тегерану. Имеющиеся силы иранцев (порядка трех дивизий) нельзя было отпускать в глубь страны, на юг, а следовало давить их сопротивление вдали от основных баз, “в случае сопротивления уничтожить…”

Основной удар нанесла 47 армия (командующий генерал В. Новиков, состав: 63 и 76 горнострелковые дивизии, 236 стрелковая, 6 и 54 танковые дивизии, 23 кавалерийская дивизия, а так же два батальона 13 мотоциклетного полка). Части 76 гсд вошли в г.Тебриз через 5 часов марша. Город Ардебиль был взят в первый день без боя причем, иранская 15 пехотная дивизия разбежалась так быстро, что въезд танков РККА застал горожан врасплох. 17 сентября 1941 г. в Тегеран вступили войска ЗакВО и одна английская бригада.

45-я и 46-я армии обеспечивали прикрытие границы с Турцией.

Получается, что в конце августа 1941 г., когда немецкие танковые колонны неумолимо рвались к Москве, под реальной угрозой падения оказался не только Ленинград, но и Москва, наше правительство приняло решение ТРИ армии РККА ввести в соседний Иран и еще две армии обеспечивали безопасность границ с Турцией. Итого около полумиллиона кадровых военных сначала участвовало в поимке на территории Ирана нескольких сот немецких агентов, а потом обеспечивали доставку грузов по Персидскому коридору в рамках программы ленд-лиза. Напомню, что первая колонна из 50 автомобилей послана союзниками через Иран в Советский Союз только… 23 февраля 1942 г. Даже если учесть, что этим путем СССР получил за годы войны 23,8% всех военных грузов (4 160 000 тонн. Для сравнения: через Дальний Восток - 8 244 000 тонн, через северные порты СССР - 3 964 000 тонн), не слишком ли дорого в условиях 1941 г. оценивало наше руководство безопасность южного коридора? Стоила ли игра такого риска?

Если верить официальным документам, мы 25 августа 1941 г., не обращая внимания на реальную угрозу вермахта своим столицам, любой ценой пытались обезопасить бакинскую нефть и дорогу к союзникам. Пригодились бы они в случае падения Москвы и Ленинграда? Не смогли бы справиться с такой задачей одна-две армии? Неужели опять нашей целью было лишь построение социализма в соседнем государстве, как считает автор книг о войне В.Резун (Суворов)? Может быть, наше вторжение в Иран имело другую подоплеку?

Дорога к Персидскому заливу

Кое-что поясняет в логике действий советского правительства ветеран войны, чистополец Файзрахман Галимов (умер в 2004 г.) в своей книге “Дороги солдатские” (Казань, 1998):

“Наша 83-я горно-стрелковая дивизия с 22 июня по октябрь 1941 г. участвовала в военных действиях на иранской территории, а я работал в Иране разведчиком с 15 мая по сентябрь 1941 г. С начала 1940 г. в разведшколе мы изучали персидский язык, географию этой страны, быт населения - вплоть до переодевания в иранскую одежду. Со мной работал майор Мухаммед Али, настоящую фамилию его не знаю. На наши вопросы — для чего все это нужно, инструкторы отвечали: чтобы ловить и допрашивать перебежчиков.

В мае 1941 г. школу подняли по тревоге. Мы получили приказ: отправляться на юг, в район Нахичевани. Здесь нас стали готовить к переходу границы Ирана. В начале июня я оказался в Иране. Переход не был сложным, поскольку там жили родственники местных жителей, и они часто гостили друг у друга. Подобным родственником я и прикинулся. Сначала я шел с удочками, а когда добрался до Тегерана - стал “сапожником”. Зашел к купцу, работавшему на советскую разведку. Тот снабдил меня документами. Дальше путь лежал к Каспийскому морю, где была намечена встреча с наставником. Встретившись с майором, я узнал, что целью моего заброса было предупреждение возможного немецкого десанта. Агентура донесла, что немцы готовят взрывы на нефтепромыслах Баку. Наши разведчики обнаружили на берегу катер со взрывчаткой. Выйдя на связь со штабом, получили приказ уничтожить объект, и 21 июня катер был взорван. За эту операцию меня наградили медалью “За боевые заслуги”. В наградном листе так и написано: “За спасение нефтепромыслов Баку”.

На следующий день, в 5.00, когда немецкие самолеты уже бомбили советские города, наша 83-я горно-стрелковая дивизия пересекла границу и дислоцировалась на иранской территории. Наши полки шли по безводной степи, пересекали песчаные и каменистые пустыни. Некоторые не выдерживали жары и падали в обморок. Падали и лошади. Среди бойцов появились больные холерой. В Тебризе, Тегеране, Куме (Моку) нас встречали пустые улицы - жители сидели дома. Ликвидируя немецкие десанты, мы вышли к берегу Каспия и ждали нового приказа, но его так и не последовало… Поход дивизии завершился в начале сентября. Больных вывезли морем в СССР. Многие солдаты, вернулись домой с тропическими болезнями.

Я во время операции совмещал обязанности командира взвода артбатареи и переводчика у командира дивизии. Пытался наладить связь с местным населением, ходил в мечети. Успеха, однако, не достиг. В 1942 г. 83-я горно-стрелковая дивизия была направлена в район боевых действий близ Туапсе. Основной же контингент советских войск пробыл в Иране до 1946 г.”

Могла ли советская дивизия по инициативе своего командующего перейти границу Ирана раньше положенного срока? Конечно, нет. Тем не менее, командующий 83-й горно-стрелковой дивизией был репрессирован. Остается только догадываться, за что генерал-майор Сергей Артемьевич Байдалинов, руководивший дивизией с мая 1939 г., был арестован уже на территории Ирана 12 июля 1941 г., в самый разгар операции. Ему было предъявлено обвинение в нарушении Приказа НКО № 00412. Приговор — высшая мера наказания. Расстрелян комдив незамедлительно. Реабилитирован 30.10.1958 г. В дальнейшем дивизией командовал полковник А.А. Лучинский.

Была ли подготовка войны с Ираном вынужденным поспешным экспромтом, вызванным нападением Германии? Или это было хорошо продуманная и подготовленная заранее стратегическая акция советской геополитики? На каком основании английский посол в России Криппс 22 июня 1941 г. поинтересовался у Молотова возможностью введения частей РККА в Иран?

Информацию к размышлению дают факты и цифры, которые не секретились. Вот они:

С осени 1939 г. СССР собирает военные, политические, экономические и стратегические сведения о Южном Азербайджане Ирана... В 1940 г. составлена картотека всех его промышленных объектов... В мае—июне 1941 г. для отправки в Иран в Азербайджанской ССР мобилизовано 3816 гражданских лиц, из которых сформировано 52 бригады... В их составе было 82 партийных работника, 100 сотрудников советских организаций, 200 сотрудников органов безопасности, 400 милиционеров, 70 прокурорских, 90 судейских и 150 работников типографий и издательств... ЦК КП (б) Азербайджана утвердил кандидатуру III секретаря Азиза Алиева на должность руководителя отправляемой в Иран группы. Утверждены руководители подгрупп: С. Рагимов - пропагандистской, М. Амирасланов - административно-хозяйственной, А. Атакишиев - специальных операций, М. Гулиев - санитарно-медицинской, М. Ибрагимов назначен редактором армейской газеты... Принято решение о поставке в города Тебриз, Пехлеви, Решт и др. зерна, сахара, керосина, мануфактуры и прочих товаров... В крупных городах Ирана предполагалось осуществить постановки опер и музыкальных комедий... Судя по всему, мы собирались обосноваться там надолго.

В 1940 г. Закавказский военный округ усилен 10 дивизиями (5 - стрелковых, танковая, кавалерийская и 3 авиационных). Число самолетов возросло с нескольких десятков до полутысячи. В начале июня 1941 г. в САВО с участием представителей Генштаба проведены командно-штабные учения "Сосредоточение Отдельной армии к государственной границе"...

Весной 1940 г. Главное управление ВВС РККА подготовило документ на 19 страницах под названием: "Описание маршрутов по Индии №1 (перевалы Барочиль, Читраль) и №4 (перевалы Киллио, Гильчит, Сринагор). Составлен "Перечень военно-промышленных объектов" Турции, Ирана, Афганистана, Ирака, Сирии, Палестины, Египта и Индии. 11 мая 1940 г. дивизионный комиссар Шабалин подал докладную записку начальнику Главного Политуправления Красной Армии Мехлису о "необходимости тщательно просмотреть организацию частей и соединений Красной Армии под углом зрения готовности их вести войну на Ближневосточном театре".

Согласитесь, трудно все это увязать с вероломным нападением Гитлера 22 июня 1941 г.

Что же заставило Сталина обратить внимание на южного соседа именно в 1939-40 годах? Ответ можно найти в недавно рассекреченной второй части советско-германского Договора о ненападении и разделе сфер влияния в Европе от 23 августа и 28 сентября 1939 г., а точнее протоколе беседы В.М. Молотова с И.Риббентропом в Берлине 13 ноября 1940 г. Цитирую:

«Риббентроп: «Конечной целью… должно быть заключение соглашения между участниками пакта трех с одной стороны и СССР… Германия, Италия, СССР, Япония обязуются уважать сферы взаимных интересов… Что касается Германии, то кроме ревизий, которые должны быть проведены в Европе при заключении мира, центр тяжести её аспирации (интересов – М.Ч.) лежит в Средней Африке… Центр тяжести аспирации СССР лежит в направлении на юг, т.е. к Индийскому океану. По этому новому статуту Советскому Союзу должны быть предоставлены права прохода его военного флота через Проливы. Из письма Сталина я понял, что тот неотрицательно относится к сотрудничеству СССР с тремя государствами.»

Молотов: «Для СССР… необходимо получить реальные гарантии от нападения со стороны Англии через Проливы, как Англия это делала несколько раз раньше…»

Риббентроп: «Симпатизирует ли СССР мыслям по вопросу о нахождении выхода в направлении к Индийскому океану? Обсуждал ли СССР эту мысль?»

Молотов: «СССР отвечает на этот вопрос положительно. Ответ дан в письме Сталина. Нужно искать договоренности.»

Беседа продолжалась с 21 до 24 часов в бомбоубежище Риббентропа. Записал В.Павлов.» (АП РФ. Ф.З. Оп.64. Д.675. Лл.68-83, 92-93.)

В апреле-начале мая 1941 г. в Анкаре прошли советско-германские консультации по Ближнему Востоку, которые вели посол СССР в Турции С.А. Виноградов и германский посол в Турции Ф. фон Папен. Советская сторона подчеркнула свою готовность учитывать германские интересы в ближневосточном регионе. 9 мая 1941 г. опубликовано опровержение ТАСС, в котором отрицались сведения об усилении военно-морских флотов СССР в Черном и Каспийском морях, о передислокации на юго-запад СССР одной из советских воздушных армий.

В директиве № 30 “Средний Восток” от 23 мая 1941 г. Гитлер возложил на пропагандистский аппарат задачу по активизации в Иране интенсивной пропаганды под лозунгом: “Победа держав оси несет странам Среднего Востока освобождение от английского ига”.

Идея перенесения центра тяжести войны против Англии в Средиземноморье и на Ближний Восток зимой 1940 - весной 1941 г. имела широкое распространение в Берлине. Отказ Гитлера от решительных действий на Ближнем Востоке в начале лета 1941 г. однозначно расценен аналитиками Германии как стратегическая ошибка, имевшая роковые последствия.

В апреле 1941 г. в Северной Африке экспедиционный корпус генерала Э. Роммеля добился серьезных успехов и быстро продвигался к границам Египта. Великий муфтий мусульман М.А. эль-Хуссейни приступил к подготовке антибританского восстания арабов в Палестине, Трансиордании и других странах Ближнего Востока. Германское правительство в срочном порядке заключило с вишистской администрацией Франции соглашение о сотрудничестве на Ближнем Востоке, направленном против англичан. Одновременно немцы начали консультации с Кабулом с целью подключения Афганистана к действиям против англичан в Индии и создания "оси" Берлин — Багдад — Кабул. В Германию прибыл лидер индийских националистов С.Ч. Босе (с согласия правительства СССР он тайно проследовал через советскую территорию), начавший переговоры с Риббентропом и другими нацистскими деятелями о подготовке антибританского восстания в Индии.

Было ли выгодно нашей стране направление главного удара Германии весной 1941 г. в сторону Ближнего Востока? Чувствовали ли мы угрозу с юга от англичан?

Как ни странно, в апреле 1941 г. именно Великобритания, а не Германия наиболее реально угрожала нашим районам нефтедобычи на Каспии. С началом Второй Мировой войны Англия и Франция стали разрабатывать планы по вторжению в СССР через иранскую границу. Из всего Ближнего Востока только здесь производился авиационный бензин, а все нефтеперерабатывающие предприятия были оснащены современным оборудованием, здесь же находились самые большие разведанные запасы нефти. Англичане разрабатывали конкретные планы нанесения бомбовых ударов по нефтяным центрам советского Закавказья.

В апреле 1941 г. британские «коммандос» захватили иракский порт Басра. В рекордные сроки там возник завод для сборки автомобилей, прибывавших из Америки готовыми комплектами. И это - до нападения Германии на СССР. Кому предназначались машины? Намерения Черчилля приоткрывает реплика, брошенная им советскому послу Майскому. Отвечая на упреки в невыполнении союзнических обязательств, премьер Великобритании возразил: до 22 июня он вообще не знал, на чьей стороне будет воевать СССР. Значит, «Виллисы» и «Студебекеры» предназначались для войны с нами. Если бы Советский Союз продолжал сотрудничать с Германией и на юге. Было ли это реальным, как в Европе? Думается, вполне.

В сообщении Разведуправления Генерального штаба Красной Армии от 5 мая 1941 г. отмечалось: "Наличные силы немецких войск для действий на Ближнем Востоке к данному моменту выражаются в 40 дивизиях. В тех же целях сосредоточено до двух парашютных дивизий с вероятным использованием в Ираке". Это дало надеяться Сталину, что Гитлер предпочтет войне против СССР разгром Британской колониальной империи. Со своей стороны, Кремль попытался подчеркнуть, что не станет препятствовать германскому "дранг нах ориент".

Но случилось невероятное. Турция не дала германскому правительству согласия на транспортировку вооружений в Ирак через свою территорию. Иран, несмотря на настойчивые просьбы Берлина, отказался поставлять в Ирак авиационный бензин, в результате чего германская авиагруппа, базировавшаяся на иракской территории, оказалась небоеспособной. 27 мая 1941 г. англичане свергли прогерманское правительство в Ираке.

Стало ясно, что Гитлер устроил шумиху вокруг операции «Морской лев» и своих планов бросить войска на Ближний Восток для прикрытия реализации плана «Барбаросса». Он решил добиться перемирия с Англией, чтобы ударить по СССР. Но надежда Сталина на южный поход антикоминтерновского пакта оставалась. Основывалась она на многих факторах. Прежде всего, на неготовности Германии вести войну с нашей страной: ни достаточного количества солдат, ни танков, ни даже зимнего обмундирования. Это позднее признавал и сам Гитлер. (О том, на что он все же надеялся, скажем ниже.) Но продолжал усыплять бдительность советского вождя. 14 мая 1941 г. он написал Сталину:

"Я пришел к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе… без окончательного крушения Англии и разрушения ее как государства… Нет пути выхода из этой ситуации, кроме вторжения на Британские острова… Один из моих заместителей, герр Гесс, в припадке безумия вылетел в Лондон, чтобы пробудить в англичанах чувство единства…

Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза. Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами. Хочу заверить Вас - и даю слово чести, что это неправда...

Некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию и разрушить мои планы. С 15-20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы...

Ожидаю встречи в июле. Искренне Ваш, Адольф Гитлер".

Между тем в 20-х числах мая наши агенты из Лондона сообщили, что британский кабинет министров обсудил предложения Гесса о заключении мира между Германией и Великобританией и рекомендовал продолжить переговоры на более высоком уровне. Сообщалось, что предполагается встреча Гесса с Черчиллем. Как выразился на одном из совещаний фюрер, он решил “победить Англию в России”.

Упомянутые факторы и заставляли Сталина делать все, чтобы не провоцировать немцев на своих границах и всячески поощрять их внимание к Ближнему Востоку. Этими соображениями можно объяснить поведение советского лидера вечером 21 июня 1941 г. на совещании в Кремле. Выслушав приглашенных военных во главе с наркомом обороны Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко, настаивавших на незамедлительном приведении войск приграничных округов в состояние полной боевой готовности, Сталин заметил: "Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений".

Именно последней надеждой на вполне реальные договоренности по сотрудничеству с Германией на Ближнем Востоке можно объяснить тот факт, что узнав 22 июня 1941 г. о «провокациях» на западной границе, Сталин дал приказ активизироваться на границе с Ираном. Он всячески показывал Гитлеру, что готов выступить против их общего противника – Великобритании. Но не на Ла-Манше, а в Иране. Через неделю стало ясно, что наш намек остался без внимания и Гитлер серьезно решил реализовать свой блицкриг в СССР. Пришлось оправдывать наши действия в Иране присутствием немецких шпионов и заботой о коридоре для английских поставок. Наш многовековой враг на южной границе – Великобритания – в одночасье стал нашим союзником.

Да, в политике и на войне бывает всякое. Но это, согласитесь, многое поясняет в действиях советского руководства в конце 30-х годов на иранской границе. И тем более масштабность нашего присутствия в Иране летом 1941 г. Не глупость и не гегемонизм, а стремление защитить свои жизненно важные районы нефтяного Баку от посягательства Англии – вот конечная цель сталинской политики в отношениях с Ираном.

Наши в Иране

Присутствие наших войск в Иране продолжалось до 1946 г. В этих событиях принимали участие и наши земляки. Так в составе 83-й горно-стрелковой дивизии кроме Файзрахмана Галимова воевали Мингариф Гараевич Камалов из п.Радио Чистопольского района (он был офицером и пропал без вести в марте 1942 г.), Ахматназип Камалов из с.Столбищи Лаишевского р-на и Миргаяз Заманов из Актанышского р-на после иранской пустыни прошли все испытания войны и вернулись домой.

В Книге Памяти РТ увековечено имя Гараева Шайхенура Миннегараевича 1918 г. рождения, уроженца д.Новое Байсарово Актанышского района, который считается погибшим в июне 1941 г. на территории Ирана. (ЦАМО, опись 977520, дело 211, лист 141.)

20 ноября 1941 г., видимо, там же погиб младший лейтенант 24 кавалерийской дивизии Кузьма Ильич Тавлинов 1916 г.рожд. из с.Средний Багряж Заинского района.

Абдулла Шайхуллович Валитов (1917 г. рожд.) из с. Шланга Дрожжановского р-на был командиром отделения 6-го кавалерийского полка 1-й кавалерийской дивизии, кандидатом в члены ВКП(б) с 1941 г. 5 июня 1942 г., когда дивизия находилась на территории Ирана, его арестовал особый отдел НКВД. Формулировка обвинения: “Намерение совершить из части побег с оружием”. Осужден военным трибуналом 15 кавалерийского корпуса 30 июня 1942 г. по ст. 19-58-1б. Приговор был по законам военного времени: высшая мера наказания. Правда, военный трибунал Закавказского фронта 20 июля 1942 г. заменил расстрел на 10 лет исправительно-трудовых лагерей с поражением прав на 5 лет. Сержанта Валитова этапировали в г.Нахичевань и дальнейшая его судьба неизвестна. Реабилитировали его лишь 30 июля 2003 г. (Дело 2-21876 в архивном отделе УФСБ РФ по РТ.)

15 июня 1944 г. умер от ран в иранском г.Ноушехр рядовой 90 отдельной стрелковой бригады Кузьма Анисимович Колоколов 1904 г. рожд., уроженец с.Лебедино Алексеевского района.

1 марта 1944 г. погиб связист 54 танковой дивизии Сергей Тимофеевич Тимофеев 1904 г. рожд. из с.Большой Арташ Мамадышского района.

20 июня 1945 г. погиб в г.Решт Василий Семенович Королев 1902 г. рожд. из с.Тюрнясево Октябрьского района.

Да, цена нашего похода в Иран была тоже немалой. Но, согласитесь, учитывая все факторы международной обстановки конца 30-х – начала 40-х годов, действия Сталина неоправданными и недальновидными назвать нельзя.

Был ли шанс у Сталина предотвратить начало войны 22 июня 1941 г. На что надеялся Гитлер, решившись напасть на СССР? Почему он так быстро дошел до Москвы? Об этом разговор отдельный.